Как и многие технологии, генеративный ИИ развивался медленно, а затем внезапно вышел на первый план. С точки зрения музыкальной индустрии это особенно заметно: от обсуждений на уровне руководства до случаев «фейкового Дрейка» и появления AI‑песнях в чартах. По состоянию на 15 ноября в чарте Billboard Country Digital Song Sales третью часть верхней десятки занимают треки с участием ИИ, приписанные именам Breaking Rust и Cain Walker, которые по звучанию ближе к серверным фермам, чем к традиционному кантри.
Откуда появились эти песни и как они были созданы — ключевой вопрос. Основное предположение заключается в том, что генеративные модели обучались на существующих авторских записях и песнях, чаще всего без заключённых лицензий.
Юридическая среда уже начала меняться. 11 ноября немецкая ассоциация GEMA выиграла дело о нарушении прав против OpenAI, затрагивающее текстовые части песен, а GEMA также подала иск против компании Suno. В США три крупнейших звукозаписывающих лейбла подали в суд на Suno и Udio, а Universal Music Group в конце октября объявила о мировом соглашении с Udio.
Ход этих соглашений может определить модель взаимоотношений между ИИ‑платформами и музыкальными праводержателями в будущем. В договоре UMG с Udio, по сообщениям, есть необычное ограничение: пользователи не смогут скачивать созданную ИИ‑музыку. Это меняет ожидания относительно статуса такой музыки и намекает, что праваохранители рассматривают её скорее как любительское хобби, нежели как продукт для потоковых сервисов.
Сделка между UMG и Udio носит добровольный характер для артистов и авторов, поэтому время покажет, насколько широк будет отклик. По словам источников, это положение выставляет Udio в роли «партнёра отрасли», готового к переговорам, тогда как Suno всё больше воспринимается как оппозиционная сторона и публично критикует мейджоров. Руководство Suno, в том числе её CEO, высказывало претензии к «юридическому подходу» крупных компаний и предприняло шаги, чтобы дистанцировать себя от лейблов.
Тактика Suno делает её одновременно сильнее и уязвимее. По данным, Suno привлекает финансирование на оценке около 2 миллиардов долларов и при этом сталкивается с иском GEMA, в отличие от Udio. Если Suno проиграет крупное дело в США, ей придётся договариваться на менее выгодных условиях; при ограниченном или частичном решении ей, возможно, придётся внести компромиссы в функционал. В случае полного успеха у Suno окажется технологически более выгодный и дешёвый продукт.
Преимущество первой крупной сделки также даёт UMG возможность задать шаблон последующих соглашений, по крайней мере в структуре. Главная дискуссия сейчас идёт о распределении доходов между звукозаписывающими компаниями и издателями. Издатели, которые обычно получают долю от синхронизующих прав, рассчитывают на аналогичные доли и в случае ИИ, поскольку право на песню может быть востребовано и без конкретной фонограммы.
Найти баланс между правами на запись и правами на композицию непросто. Скорее всего, издатели получат более высокий процент дохода, чем на стриминге, но вряд ли он превысит 50%. Структура «opt‑in» в соглашении UMG намекает на возможную необходимость получения прав на подобие или образ артиста для определённых применений ИИ. При этом не исключено, что для обучения модели такие права не всегда требуются, а нужны лишь для отдельных способов использования.
Дополнительные сложности возникают при учёте историй артистов с записями на разных лейблах и в разных периодах карьеры. К примеру, голос Джонни Кэша бывает разным в записях Sun Records, Columbia, Mercury и American — какой именно «вокал» будет лицензироваться и как это отразится на механике выдачи прав, остаётся неясным. Вопросов больше, чем ответов, но ясно одно: ближайшее время должно прояснить многие детали, и изменения в отрасли будут заметными.
Комментариев