Между крупнейшей в области искусственного интеллекта музыкальной платформой Suno и крупнейшей правовой компанией в музыкальной индустрии — Universal Music Group (UMG) — разгорелся публичный конфликт интересов. 2 февраля 2026 года бывший руководитель крупного лейбла Пол Синклер, ныне главный музыкальный директор Suno, опубликовал в LinkedIn подробное обращение под заголовком «Открытые студии, а не закрытые сады», в котором критиковал подход UMG к лицензированию ИИ.
В октябре 2025 года UMG первой среди мейджоров урегулировала судебный спор с платформой Udio и объявила лицензионную сделку для новой ИИ-платформы, запуск которой запланирован на 2026 год. В рамках этого соглашения была введена модель «закрытого сада», при которой музыка, созданная ИИ, не может быть скачана или распространена за пределами самой платформы. Udio отключила загрузки и предоставила пользователям 48 часов на сохранение ранее созданных треков до вступления ограничений в силу.
В ноябре 2025 года к похожему урегулированию с Udio присоединилась и Warner Music Group, введя сопоставимые ограничения для платформы. Такие шаги означают тенденцию к контролю того, как создаваемая с помощью ИИ музыка распространяется вне платформ.
Однако в том же ноябре Warner заключила отдельное соглашение с Suno на иных условиях. По этому договору Suno сохранила многие базовые функции сервиса, включая возможность пользователей создавать и скачивать композиции.
В ежегодном письме сотрудникам глава UMG Люсьен Грейндж предупредил о рисках моделей бизнеса, которые, по его словам, не уважают труд артистов и стимулируют распространение низкокачественного контента, генерируемого ИИ. Это послужило сигналом о серьёзной политической позиции компании в вопросе регулирования ИИ в музыке.
Исполнительный вице-президент UMG по цифровым вопросам Майкл Нэш развил позицию компании в интервью на подкасте, объяснив идею «закрытого сада» как формирование внутри сервиса среды для глубокого взаимодействия с артистами и контентом. По его словам, цель — не допускать создания производных материалов, которые затем можно выкладывать на других стриминг-платформах или в социальных сетях. Нэш утверждал, что без таких ограничений контент артистов может быть использован для конкуренции с ними на внешних площадках.
Нэш охарактеризовал модель «закрытого сада» как ключевой элемент защиты интересов артистов и частично объяснил ею нежелание UMG соглашаться на сделку с Suno. В ответ на прямой вопрос он сослался на продолжающиеся судебные разбирательства и отметил, что различие в подходах имеет фундаментальную этическую составляющую.
Пол Синклер в своём обращении отстаивает концепцию «открытых студий», при которой сохраняется творческая свобода пользователей в рамках лицензионных соглашений. Он утверждает, что если бы музыкальная индустрия пыталась закрыть доступ к контенту за последние 25 лет, нынешний стриминг и широкое распространение музыки в кармане у каждого пользователя были бы невозможны. По его мнению, именно открытые системы способствовали появлению глобальных жанров, развитию независимых продюсеров и превращению слушателей в создателей.
После назначения в Suno Синклер публично говорил о необходимости построения «здоровой музыкальной экосистемы» и о том, что инструменты на базе ИИ должны расширять возможности артистов, а не ограничивать пользователей. Он позиционирует открытые подходы как путь к более широким возможностям для создателей и аудитории.
Философский разрыв между «закрытыми садами» и «открытыми студиями» отражает более широкий конфликт в индустрии о балансе между охраной авторских прав и технологическими инновациями. Наблюдатели отмечали вопрос, почему некоторые компании готовы предоставить Suno большую свободу, и предполагают, что часть мотивов связана с опасениями уступить рынок нерегулируемым международным конкурентам.
В онлайн-обсуждениях после объявления о сделке с Suno появились предупреждения, что на рынке может появиться альтернатива из Китая, способная заполнить образовавшуюся нишу. Такие комментарии иллюстрируют опасения о глобальной конкуренции и последствиях выбора регуляторных подходов.
В одном из последующих интервью Нэш охарактеризовал более либеральную политику Suno как риск прямой «каннибализации» доходов артистов и назвал текущее положение дел в отрасли нестабильным. Эти слова подчёркивают, что различия во взглядах на управление распространением ИИ-контента носят глубокий принципиальный характер.
Публичная полемика между представителями крупнейшей правовой компании и руководителем ИИ-платформы демонстрирует отсутствие единого подхода к регулированию работы таких сервисов. При этом обе стороны соглашаются, что предпочтительнее лицензирование, а не судебные тяжбы, но расходятся в понимании приемлемых условий таких лицензий.
После недавнего раунда финансирования Suno оценили в 2,45 миллиарда долларов при привлечении 250 миллионов инвестиций, при этом компании приписывают ежегодный доход порядка 200 миллионов долларов. Suno, судя по заявлениям, делает ставку на то, что более разрешительная модель окажется коммерчески жизнеспособной и привлекательной для артистов.
В то же время UMG и ещё одна крупная музыкальная группа продолжают судебные действия против платформы, а в ряде стран Suno также подвергается искам со стороны национальных организаций по правам на музыку. Это означает, что правовая неопределённость для компании сохраняется на нескольких рынках.
Ожидается, что дебаты вокруг модели «закрытого сада» и открытых подходов усилятся по мере запуска лицензированных версий платформ и пересмотра условий работы у разных игроков в 2026 году. Итог этих дискуссий во многом определит, как миллионы пользователей будут создавать музыку с помощью ИИ и как артисты будут получать за это вознаграждение в ближайшие годы.
Синклер пришёл в Suno в июле 2025 года после почти двадцатилетней работы в одной из крупных звукозаписывающих компаний. Описывая события Недели «Грэмми» в Лос-Анджелесе, он отметил интенсивность встреч и дискуссий, а также пришёл к выводу, что индустрия находится на пороге крупного технологического перелома.
Комментариев